Однажды – в затянувшейся паузе между тостами – я услышал одну из самых пронзительных историй несостоявшейся любви.

Его могли бы звать Ваней, а её – Катей. Пускай так и будет.
Он любил проходить рядом с ней, даже без всякого дела. Она краснела, когда поглядывала в его сторону, сама не зная отчего. Он много раз сбавлял шаг, чтобы заговорить, но, поймав его взгляд, она отворачивалась или смеялась, и он снова проходил мимо. А она смотрела ему вслед.
Но вот наступила весна: нестерпимая, благоухающая, южная. На всём побережье загремели танцы. И Ваня пригожий и нарядный, как никогда раньше, в твидовом пиджаке и паре поскрипывавших, как новые, туфель. И вот одёрнувшись, он решился и пригласил её. А следом ещё раз. Сначала Катюша слышала только его дыхание, такое близкое и неровное. Он не умел рассказать о том, что на сердце, но кто-то будто подталкивал его, и все его слова казались ей прекраснее и громче, чем вся эта музыка вокруг.
Время после танцев было поздним, и он вызвался её проводить. Она кивнула. Ликуя, он взял её за руку и, не веря счастью, повторял её имя:
- Катюша, Катечка, Катюша…- и повёл через площадь и по улицам, враз как будто ставших другими, широкими и звучными.
Она знала: дома никого нет и ни сегодня, ни даже завтра не будет. Они свернули в переулок и обнялись, глядя на огромные, кружащие как мотыльки, звёзды. Потом он легко и радостно подхватил свою Катюшу, и она приникла к его плечу. Он внёс её по ступеням на крыльцо и, после одного замочного щелчка они оказались в сумраке комнаты на деревянном чуть пружинящем полу.
И вдруг стоя с любимой Катюшей на руках, он замер, прижав её и молча умоляя неведомо кого, чтобы такого не было, но ничего не мог поделать и в напряжённой тишине она услышала звук.
- Ваня… - беспокойно прошептала она – ты ведь пукнул?!
После частого сопения он глухо пробормотал:
- Да нее, это я башмаком скрипнул…
- Нет, я хорошо слышала.
Тут же Катя поняла, что стоит одна на полу, и увидала, как её Ваня в дверном проёме порывисто взмахивает рукой и, топоча, несётся вниз по ступеням куда-то в ночь…

Это случилось весной 1941-го года. Может быть, в мае. Несколько недель они не заговаривали друг с другом и старались ходить разными сторонами дороги. Почти сразу с началом войны Ваня поспешил в военкомат и был отправлен на фронт. Никто не рассказал, что точно с ним сталось, но в родной край он больше уже не вернулся.
Тётя Катя дожила до восьмидесяти с лишним лет. Но с той ночи никто не вносил её на руках через порог дома. Она не вышла замуж и осталась старой девой: деятельной и хлопотливой. Только временами посреди забот она вдруг странно улыбалась, глаза озарялись из глубины, забота со стуком, звоном или шлепком выпадала из рук и где-то замирала. А если кто спрашивал, Катюша мотала головой: ничего, ничего…

Креативность и открытия зарождаются в боли.
Выбор — наше единственное оружие в борьбе с будущим.
Из всех низких чувств, страх — самое низкое.
Камю сказал, что жизнь — это череда выборов. Делайте выбор с умом, и судьба улыбнется вам. Но если выбор неудачный, никогда не знаешь, какую цену придется заплатить.
Художники обычно не знают, что нужно менять, они просто острее других чувствуют боль.
Сердце разбивается, когда, чрезмерно расширившись под теплым дуновением надежды, оно вдруг сжимается от холода реальности!
Миром больше правит видимость, чем реалии, а потому казаться знающим столь же необходимо, как и действительно знать.
Многим из тех, что опередили своё время, пришлось дожидаться его не в самых комфортабельных помещениях.
Я никогда не испытывала к мужчине такой ненависти, чтобы вернуть ему подаренные им бриллианты.
Все претерпевают изменения, мадам. Это правило, от которого никто не отклоняется.
Воздержание — это не пассивность, это борьба.
Мужчина становится мужчиной только после того, как он завоюет любовь женщины, заслужит ее уважение и соранит ее доверие, а без этого он не мужчина.
Когда любишь, хочется что-то делать во имя любви. Хочется жертвовать собой. Хочется служить.
Некоторая доля беззаботности необходима для ощущения полноты жизни.
— Это и не нужно. У вас двоих какое-то странное силовое поле влияния друг на друга. Физикам следовало бы изучить его.